Елена Александровна Крутовская

Дикси

У этой вольеры всегда толпа. Подойдём, познакомимся с её обитательницей.

С первого взгляда кажется, что вольера пуста. Только вглядевшись внимательнее, вы заметите, что с крыши зимнего домика, из глубины вольеры, за вами пристально следят яркие холодные глаза. (Вот так где-нибудь в тайге, затаясь на ветке дерева, подстерегает добычу дикая рысь - сестра нашей Дикси. Пройдёт человек под деревом и не заметит, что был на волосок от смерти...)

Сжавшись в комок, подобрав под себя лапы, часами неподвижно сидит Дикси на крыше домика.

Здесь она в безопасности, здесь её не достать ни палкой, ни камнем, и можно спокойно наблюдать за туристами.

Туристов Дикси не любит: очень уж шумный и бестактный народ: кричат, хохочут, лупят палками по сетке... Пусть их! Всё равно не заставят Дикси спуститься вниз.

В холодном взгляде Дикси - спокойное и гордое презрение. Кажется, она говорит всей этой шумной толпе:

«Странные существа вы, люди! Неужели вы не понимаете, КТО перед вами? Это собаку или кошку можно запугать, заставить подчиниться, пригрозив палкой. Я - РЫСЬ! Не зря для североамериканских индейцев я символ непреклонного мужества! Меня нельзя унизить, я - умру, но не покорюсь!»

Хотите познакомиться с Дикси поближе? Уберите палки, перестаньте кричать. Ну вот, а теперь с ней поговорю я. Укусит меня Дикси?

- Дикси, ты меня укусишь?

Не сердись. Вот так-то лучше, лизни мне руку и спой песенку, да погромче, так, чтоб всем было слышно, как ты славно поёшь: «курр-мурр, курр-мурр...» Почесать тебе за ухом? Перестань ворчать. Знаю, что народ тебе надоел, но ведь это твоя работа, за это тебя кормят. Ну-ка ещё помурлыкай погромче, вот так! Ну, а теперь прыгнем!

И Дикси прыгает вниз. Она прыгает неохотно, лениво, но всё же подчиняется. Нет, не силе, не угрозе палки - подчиняется человеку-другу, единственному из людей, которому она доверяет. Я очень горжусь, что этот человек - я.

- Молодец, кошка! Спасибо. Ну-ка подойдём поближе к сетке, покажемся туристам.

Я обнимаю Дикси, поднимаю её на задние лапы - так она выглядит особенно эффектно! И обе мы подходим вплотную к сетке. Дикси ласково мурлычет, лижет мои руки и, занятая мной, снисходительно-небрежно разрешает девушкам погладить через сетку её пушистую шубку и даже потрогать чёрные кисточки на ушах.

- А, понятно, у неё когти обрезаны, да и клыки, верно, вырваны! - говорят в толпе.

Я раскрываю Дикси пасть, и она демонстрирует туристам свои великолепные «в полной боевой готовности» белоснежные зубы. Потом я беру в руки Диксину «лапочку» и заставляю её выпустить запрятанные в бархатные «ножны» острые как кинжалы, изогнутые когти, одного удара которых было бы довольно, чтоб меня покалечить.

- Почему же она вас не цапает?

- Потому что она - зверь! - отвечаю я шутя. - Звери никогда не ранят друзей!

В комнатах Дикси была теперь, как дома. Отлично знала всё, что запрещено, и пользовалась каждым случаем, чтоб нахулиганить... Лезет на птичью вольеру, встав на задние лапы, разглядывает сквозь сетку перепуганных птиц.

- Дикси, ремень!

- Ау... (Это значит: «Я хочу, не мешай...»)

- Дикси, ремень!

- Бррр... (Низкое ворчание - выражение обиды и недовольства.)

Ремень хлопает. Дикси отскочила от вольеры, ловко избежав шлепка, валится тут же на пол, щурится и запевает песню... («Я - ничего, я - паинька...»)

«Мясо» на языке Дикси - «бу!» (Особенный характерный звук, вроде выдоха, и движение головой снизу вверх.) Вот что вышло однажды с этим «бу!». Один знакомый пришёл к нам со своим маленьким сынишкой. Дикси лежала в спальне на моей койке, все о ней забыли. Вдруг вижу: в глазах у Алёшки испуг. Оглянулась: Дикси крадётся, не спуская с Алёшки пристального взгляда.

- Дикси! - резко окликаю её. - Ты что это? Посмотрела на меня и - требовательно, капризно, как балованный ребёнок: «бу!».

- Какое это тебе «бу!». Ах ты, дрянь, я вот тебя! Ступай сейчас на место!

Заворчала недовольно, прыгнула назад на койку и зажмурилась.

Если приручение Дикси удалось мне вполне, то с другой частью задачи я не справилась: мне не удалось выработать у Дикси привычку к подчинению в той мере, как это было бы нужно. Я не сумела приучить её безотказно повиноваться приказам и не нарушать запретов (не накидываться на маленьких животных и птиц, всегда приходить на зов, ходить на поводке и так далее). Вероятно, если б Дикси попала в уголок совсем маленькой, мне это удалось бы. Дикси отлично знала всё, что НЕЛЬЗЯ, понимала приказания, но повиновалась всегда «со скрипом». Больше того, скоро я убедилась, что мои попытки «воспитывать» её мешают собственно приручению, портят наши отношения.

Весной, когда мы переселили Дикси в просторную вольеру, где она была полной хозяйкой и все запреты отпали сами по себе, Дикси подружилась со мной по-настоящему. Ведь я стала для неё теперь не придирчивая воспитательница, с вечными «нельзя» и «фу!», а друг, приход которого - радость!

Сейчас Дикси пять лет. Про неё уже не скажешь: заморыш несчастный. Дикси выглядит вполне солидно. Взрослая рысь: не особенно крупная, но здоровая и сильная. Пушистая мягкая шерсть, упругие стремительные движения. Роскошные кисточки...

- Зачем ей эти хвостики на ушах? - обычно интересуются девушки.

- А зачем вам клипсы? - отвечаю я под весёлый смех туристов. - Дикси ведь тоже особа женского пола - она любит пофасонить!

Не знаю, сколько Дикси весит (у нас нет весов для взвешивания животных), но носить её на руках через вольеру тяжеловато. А когда я поднимаю её на задние лапы, её голова на уровне моего плеча.

Тоскует ли наша кошка по вольной жизни? Не думаю. Ведь она выросла в неволе и вряд ли даже сумела бы прожить самостоятельно в тайге. Привыкла получать каждый день своё «бу» из человеческих рук, привыкла к безопасности... Нет, вольная жизнь не для неё.

Её жизнь в уголке тоже имеет свои радости. Главным её развлечением долго были игры с овчарками Дагни и Каем.

Каждое утро она с нетерпением ждала, когда же наконец распахнётся дверь дома и из неё с весёлым лаем выбегут друзья. Как только раздавалась команда: «Дагни, Кай, к кошке!» - она прыгала навстречу с радостным мурлыканьем.

Увы, теперь игры с собаками почти прекратились. Вопреки распространённому мнению о собачьей верности, мохнатые друзья изменили Дикси. Сначала к ней охладела Дагни. Новые кути, новые материнские заботы вытеснили из её сердца кутю Дикси. А Дикси по-прежнему верна своей первой, самой сильной привязанности. И даже обидно за неё, когда видишь, как холодно принимаются её пылкие ласки.

В дни своей юности Кай готов был играть с Дикси хоть целый день. Часами они возились, играли в «догоняшки», в «прятки», как два приятеля-мальчишки.

Кто не знал, мог подумать, что собака и рысь схватились насмерть и вот-вот перегрызут друг дружке глотки. Вот Дикси прыгнула на Кая с крыши домика, обхватив лапами, вцепилась ему зубами в горло... Кай вывернулся, поднявшись на дыбки, схватился с Дикси грудь с грудью, уронил... Мелькает чёрное, рыжее, розовое, сверкают в яростном оскале белые зубы... Оба противника: лесной хищник - рысь и породистая шотландская овчарка - колли - хороши, каждый в своём роде. Оба одинаково наслаждаются игрой, этой весёлой пробой сил... Но если Кай в щенячьем азарте нередко увлекался и сильно кусал Дикси, Дикси ни разу не сделала ему больно. Её страшные кинжалы-когти были всегда в ножнах, и зубы, хоть и скалились грозно, никогда не ранили друга.

Помню забавный случай. Однажды Дикси и Кай, наигравшись вволю, разошлись по углам. Дикси залезла в домик, а Кай развалился у дверцы вольеры и спит. Подходит пожилая солидная туристка, внимательно читает этикетку на вольере: «Рысь Дикси, 1961 год рождения»... Ищет глазами рысь. Дикси не видно, спряталась в домике, «в поле зрения» один лохматый Кай.

- Никакой тут рыси нет! - говорит туристка категорично. - Одна росомаха!

Боюсь, что ленинградская дама, первая хозяйка Кая, очень гордившаяся его безукоризненной родословной, упала бы в обморок, услышав такую аттестацию своему породистому черно-белому колли!

Став взрослым солидным псом, на которого возложена ответственная обязанность - охрана хозяйственного двора, Кай, как и Дагни, изменил своей детской дружбе. Тщетно Дикси мурлыкает и трётся лбом о сетку, приглашая его поиграть: Кай больше не желает с ней знаться...

Последняя привязанность Дикси - Вулька. Вулька - помесь волка и собаки. Её передали нам в уголок двухмесячным щенком, очень слабеньким и рахитичным. Смешной малыш, пузатенький, большелапый, ушки торчком, карие умные собачьи глаза и пушистая шерсть характерного волчьего окраса. Обидишь - накидывается совершенно по-волчьи, глазёнки загораются зелёным огоньком, зубки щёлкают... С самого появления её у нас в уголке я стала подозревать, что не кровожадный инстинкт хищника говорит в Дикси, когда она по целым часам мечется у сетки, пытаясь поймать Вульку лапой.

Боялась только ошибиться: а вдруг всё же Вулька для Дикси «бу» - лакомый кусочек, который она схватит, едва впущу к ней волчонка? И только спустя месяц решилась наконец познакомить их поближе.

...Через полчаса в тот же день все любовались идиллией: рысь и волчонок лежали, обнявшись, на солнышке и Дикси заботливо вылизывала Вулькину пушистую шубку и остренькую, измазанную в супе мордочку. Вульке надоела эта процедура, она вырвалась, побежала... Дикси за ней, нагнала, поймала, повалила и опять давай вылизывать, придерживая лапой, как кошка котёнка...

С этого дня маленькая Вулька ежедневно проводила в Диксиной вольере несколько часов.

Я была совершенно уверена, что Дикси её не обидит. В нашей «кошке» заговорил материнский инстинкт. С трогательной снисходительностью терпела она все самые наглые Вулькины выходки. Даже когда жадюга Вулька вырывала у неё куски мяса буквально изо рта, Дикси ни разу не вспылила. Вулька рявкнет, накинется - и Дикси сразу молча отходит. Стоит в стороне и смотрит, как Вулька уплетает её обед, то самое «бу», которое Дикси любит больше всего.

До 1965 года Дикси гуляла с нами в лесу. Преимущественно в зимнее время, так как летом на «Столбах» чересчур многолюдно. На прогулках она с увлечением играла в «дикую рысь». Рыла «окопы» в снегу, подкрадывалась к воображаемой добыче, подкарауливала «дичь», затаивалась на скалах.

...По лесной поляне, ярко освещённой лучами низкого зимнего солнца, постепенно всё больше и больше удаляясь от тёмной стены пихтового леса, медленно движется, неторопливо обкусывая на ходу торчащие из-под снега сухие травянистые стебли, самка сибирского оленя - марала. Чу! - хрустнула позади ветка. Маралушка резко вскинула красивую точёную голову, большие уши-граммофоны сторожко повернулись в сторону подозрительного звука. Но всё тихо. Маралушка успокоилась, продолжает пастись.

А шагах в двадцати от неё из-за снежного сугроба глянули и снова спрятались яркие холодные глаза рыси. Словно бы два зелёных фонарика вспыхнули и погасли. Рысь! Прилегла в своём снежном окопе, напружинив задние ноги, сжавшись в комок, ждёт. Только кончики чёрных кисточек виднеются из-за края окопа. Вот сейчас... всё ближе подходит не подозревающая опасности маралушка. Рысь выглянула - на секунду поднялась над сугробом круглая кошачья голова и снова исчезла. Прыжок!

Это Дикси и наша ручная маралушка - тоже воспитанница уголка Роя Железная Нога. А всё происходящее - не более как инсценировка настоящей охоты, за которой, затаив дыхание, следит, «изготовив к бою» кинокамеру, Джеме. Отличные кадры выдаёт нам сегодня Дикси!

Роя обернулась. Прижав уши, пригрозила. Дикси осела на задние ноги, затормозила, повернулась и пошла прочь с незави