1990. Трагедия на пике Ленина

С. Антипин, А. Кузнецов, Ю. Курмачёв
Фото А. Кузнецова

Статья готовилась для книги «Стать лидером», но в книгу не вошла.

Сергей Антипин

В 1990 году наша команда запланировала выступление в высотном классе чемпионата СССР по альпинизму. Объект восхождения – Южная стена пика Коммунизма. Эта стена – одна из самых сложных стен в мире: перепад высот составляет около 2500 м, из них около 1000 практически отвеса. Хотя на Южной стене проложено несколько маршрутов, нам, конечно же, хотелось пройти по нехоженому, новому пути.

Перед таким серьёзным восхождением на большую высоту требуется отличная акклиматизация, чтобы в полную силу работать на длинных и сложных отвесах. Как правило, акклиматизация проводится на склонах пика Ленина по несложным маршрутам, и наш выбор не стал исключением. Почти все из нас здесь уже бывали и не один раз, хорошо знакомы с деталями маршрутов. Для восхождения на пик Ленина к нам присоединилась группа немецких альпинистов, знакомых Коли Захарова. Мы должны помочь им при восхождении.

Как всегда, Ю. Г. Сапожников командировал с нами Вову Цоя на трехосном КАМАЗе. Базовый лагерь установили ниже поляны МАЛа, в уютной котловинке между холмами с озерцом посередине. Неподалёку от МАЛа расположились ленинградцы.

Очередной акклиматизационный выход наметили на 10-13 июля. Вова Цой подвез нас к началу тропы на ледник Ленина через перевал Путешественников. Это, конечно, неспортивно, но доставляет большое удовольствие. План выхода: лагерь на леднике (высота 4200), «сковородка» (плато на высоте 5200), вершина Раздельная (высота 6100), выход на 6400 и спуск в базовый лагерь. Немецкая группа тоже участвует в этом выходе.

«Сковородка» получила свое название не случайно. Это плато защищено от ветров с трёх сторон высокими гребнями. В солнечные дни, при полном безветрии здесь очень высокая солнечная радиация. Солнечный свет отражается от чистого белого снега и, хотя воздух не прогревается до высоких температур, создаётся ощущение неимоверной жары и духоты на фоне разреженного воздуха. Спрятаться негде, хорошо бы иметь большой зонт, но кто же его сюда потащит?

На леднике, в лагере 4200 много знакомых. Юра Курмачёв, в этом году он работал тренером в МАЛе. Участники Питерской экспедиции – Саша Глушковский, Владислав Мороз, Лёша Корень и другие. Большая часть ленинградской экспедиции во главе с Лёней Трощиненко находилась еще в базовом лагере. Подъем на «сковородку» и ночёвка прошли без приключений. На следующий день вышли на Раздельную. Немцы остались на «сковородке» и хотели подняться позже, по самочувствию.

Вид на Ленина от 4200

Погода ухудшилась, низкая облачность, ветер, пробрасывает снег. Надо сказать, что в середине месяца происходит смена фазы Луны, и это чревато изменениями погоды в худшую сторону. В высоких горах этот феномен может проявиться особенно резко. Володя Лебедев шел первым и вдруг перед выходом на вершину Раздельной начал пригибаться к склону. Спрашиваем: в чём дело? Оказалось, воздух так наэлектризован, что раздаётся негромкое, но ясное и неприятное жужжание, как возле высоковольтной линии. Однако электрических разрядов нет, можно аккуратно проползти через вершину на перемычку. Так и сделали.

Чтобы защититься от ветра, на перемычке построили снежные стенки, переночевали и 13 июля полезли на 6400. Сильный ветер справа выдувал всё тепло из организма, летящий снег забивал очки, но план есть план, без акклиматизации на высокую гору не залезть. Хорошо, что не надо ставить лагерь на 6400, только дойти, насладиться вдыханием разреженного горного воздуха и вниз.

Вернувшись в лагерь на Раздельной, не обнаружили немцев. Значит, они не поднялись сюда со «сковородки». Вот только вопрос – пойдут они сюда сегодня или нет? Если пойдут, надо кому-то остаться на всякий случай. Эти кто-то – доктор Юра Смирнов и я. Остальные, во главе с Колей Захаровым, спустятся на «сковородку», узнают планы немецкой группы и как-то сообщат нам. Рации мы с собой не брали, так как не предполагали разделения группы. Поэтому ушедшим надо подать нам с Юрой условный сигнал – на «сковородке» выложить спальники крестом, если немецкие друзья не будут подниматься. Конечно же, мы с Юрой ждали именно этого сигнала. Наконец, вроде бы разглядели желаемое и отправились вниз.

На «сковородке» под скалами стояла палатка, из которой выглянул Володя Балыбердин и позвал нас на чай. С Балыбердиным я познакомился в сборной СССР по альпинизму во время первого зимнего восхождения на пик Коммунизма в 1986 году.

Это восхождение закончилось многочисленными обморожениями и трагедией. Двое ребят из сборной Узбекистана – В. Анкудинов и Н. Калугин сорвались с перемычки 7400 и упали по ледовому склону метров на 500. Кроме них в это время на перемычке находились только Валера Першин и я, все остальные уже спустились довольно далеко и не видели произошедшего. Срыв произошёл на наших глазах. Мы с Валерой провожали ребят взглядом, отчаянно надеясь, что им удастся задержаться, но склон настолько жёсткий, что никаких шансов. Осторожно, страхуя друг друга, мы начали спускаться по пути падения к ребятам, лежащим недвижимо далеко внизу. Калугин не подавал признаков жизни, Анкудинов еще дышал, у него при падении сорвало обувь с левой ноги. Ботинок лежал метрах в 100 выше, я принес его и попытался надеть, но безуспешно, стопа не сгибалась. Через некоторое время и он перестал дышать.

При подъеме на 1000 метров температура воздуха опускается на 5-10 градусов. На высоте 5200 термометр у кого-то показывал -42^о перед заходом солнца. Так что, у нас на 6900 могло быть в то время и ниже -50^о.

Во время плановой связи мы сообщили о произошедшем. У нас два варианта: найти пещеру и провести ночь в ней или спускаться до палаток на 6800. Мы склонялись ко второму варианту. Ерванд Ильинский на связи сказал, что надо двигаться. К палаткам мы спустились только к четырем часам утра. Ночь была очень темная, только звёзды светили, и я ориентировался по силуэтам вершинной башни и перемычки между вершинной башней и пиком Душанбе, заслонявшими звёзды. Двигались, страхуя друг друга, нащупывая путь ногами и ледорубами. В темноте Валера наступил на фирновый наддув, и тот обломился. Из тьмы слышу крик «Держи!». Но Валере удалось задержаться. На крутом участке перед палатками нас встретили Женя Виноградский, Валера Хрищатый и Володя Дюков. Я помню чувство облегчения: теперь наша судьба в надёжных руках товарищей, они не дадут нам пропасть.

Вот такие воспоминания навеяла встреча с Балыбердиным.
Итак, у Балыбердина повспоминали, взбодрились чайком и снова вниз. На «сковородке» ветра нет, относительно тепло, сплошная облачность, падает влажный снежок. По пути к лагерю 4200 встретили большую ленинградскую команду, впереди шел Лёня Трощиненко. Пожелали им удачи и направились каждый к своей судьбе.

Юра Курмачёв по-прежнему находился лагере 4200, снова чаёк. Тут слышим звук вертолета. Из МАЛа привезли продукты, горючее. За рулем командир Алексей Палыч – добрый и приветливый человек. Юра Курмачёв залез к нему в кабину и замолвил словечко, чтобы нас подбросить до МАЛа. Алексей Палыч не отказал, и мы с Юрой Смирновым ринулись в дверь. Через 15 минут приземлились на поляне МАЛа.

Лагерь-1 (4200)

На следующий день отправились в гости в МАЛ, где и узнали страшную новость. По связи Володя Балыбердин сообщил, что на «сковородку» сошла большая лавина, следов палаток нет, людей нет, всё плато представляет нетронутую ровную снежную поверхность.

Размер сошедшего снежно-ледового склона составлял около 1 км вверх по склону и около 1,5 км в ширину. Зная рельеф местности, можно предположить, что передний край лавины как нож бульдозера снёс всё на своём пути и сбросил в глубокие трещины и на ледопад, окаймляющие «сковородку». Остальная часть лавины накрыла всё сверху толстым и плотным слоем. Выжить в такой ситуации шансов практически нет.

14 июля из лагеря 4200 все отправились на поиски.

Александр Кузнецов

10 июля мы переночевали на 4200, потом ночевали, не доходя до «сковородки», в районе трещин. Шёл сильный снегопад, видимость никакая, решили переждать. Наверное, эти дни непогоды и привели к тому, что первые дошедшие до 5200 поставили палатки на снежном поле, а не выше «сковородки» на скальном склоне, ведущем на Раздельную. Снег, туман, плохая видимость, усталость. По инерции все и поставили свои палатки там же. "Удобное место" для лагеря.

12 июля мы поднялись на Раздельную. Первая ночевка на Раздельной всегда не подарок, поэтому предполагалось, что спустившись до 5200, заночуем на «сковородке», в целях лучшей акклиматизации, а уже утром убежим в базовый лагерь. 13 июля уже часам к 14 мы пришли к своим палаткам на «сковородке». Попили чаю. Ещё попили чаю. Потом ещё. Вроде как совсем отдохнули, можно бы и дальше вниз бежать. Внизу же баня! Коля Сметанин всё время нудит: пойдёмте вниз, что здесь делать, жарко, народу много вокруг. А народ действительно всё приходил снизу и приходил, не протолкнуться. Вот и решили все пойти вниз. В баню, спасибо Красмашу! Пуховку я оставил в палатке, было тепло. Кошки снял, положил под палатку. Ушли вниз часов в 16-17.

Утром следующего дня сообщили о лавине. Собрались быстро. Цой на Камазе отвёз нас в МАЛ. Вертолёт забросил на 4200. Чудом оставшиеся в живых ленинградец Алексей Корень и словак Миро Грозман находились уже там. Не задерживаясь, мы ушли на «сковородку». На месте лагеря простиралось чистое снежное поле, никаких следов. Все что осталось от лагеря мы увидели ниже на ледопаде. Немного. Часть палатки, обрывки каких-то вещей, какая-то косметика… Людей нигде не видно. Стало понятно, что живых мы не найдём. Нашли ногу, впрессованную в снег. Тело вырубали долго. Фирн, как камень… Завернули в палатку. К вечеру донесли до лагеря 4200.

Утром на 4200 нас радостно встретил Володя Дюков. Оказывается, в альплагере "Дугоба" объявили, что вся красноярская команда погибла под лавиной. Вместе с отрядом инструкторов их на вертолёте привезли на спасработы. А мы тут все, живые!

И ещё пуховка моя выжила, та что осталась в палатке на 5200. Вынесло её вниз на самый ледник. Все собранные в лавине вещи лежали кучей в МАЛе, там её Володя Цой и приметил. Хорошо, когда на всех своих вещах фамилию-имя напишешь.

Нашли троих

Юрий Курмачёв

В июле 1990 года я «работал начальником» стационарной палатки МАЛ «Памир» в лагере-1, что на 4200 на леднике Ленина. И вот 13 числа того же июля в лагерь-1 пришла большая группа ленинградцев под командованием Лёни Трощиненко. Много знакомых. Я пригласил их к чаю, и, надувшись до отвала, Лёня спросил меня о моих планах. Я собирался назавтра подняться на 5200, но Лёня (его упорно многие звали Лёха) и Щедрин Жора предложили идт