«Искровка» или «Искра»

То, что есть изба на Столбах с таким именем, узнали мы еще в первые наши скальные годы. Помню, как по тропе, каким-то чудом не падая, шел слегка трезвый мужчина, время от времени вскрикивая: «Я – Вэ Эс!!! Я иду в свою «Искровку». И, наверное, дошел, скорее всего, не сразу. Мог и с отдыхом. Темно тогда было.

А когда вырвался я на Столбы после трех лет службы (С.А.), мой друг Леня Петренко для ближайшего ознакомления со столбовским миром повел меня в «Искровку». И так случилось, что «Искровка» – первая изба на Столбах, где пришлось мне переночевать.

Пришли мы поздненько. Ленька специально не торопился, пока народ все выпьет и уляжется. Места нам достались на полу – хорошо, хоть мягкие спальники у нас были. Ночь прошла в обычном стиле. Это мы в «Нарыме» видели. Кто-то орал в пьяном бреду, кто-то блевал – его выбрасывали. Хорошо, хоть не стреляли и никого не били.

Утром мы ушли рано. Помню молодых ребят, ранее мне не знакомых. Клички «Гвоздь», «Баклан», «Шут». Кстати, потом через Шута купил я себе горящую путевку, да так и по ней не съездил. С института не отпустили. Больше в «Искре» бывать не приходилось. Зато с лихим искровским народом пришлось сотрудничать на скалолазании.

Самым заметным и грозным был Мосел, он же Вова Новоселов, по образованию учитель физкультуры. Личность известная. О его столбовских и городских деяниях можно целую книжонку написать. Но с ним еще его младшие друзья – Гога и Шмага, тоже личности известные. Так вот, эти лихие братья во время Всесоюзных соревнований на приз Абалакова присмотрели с вечера палатку, в которой новосибирцы оставили снаряжение и аппаратуру. Сторожа лагеря и трасс ночью уснули. А искровцы без шума забрали снаряжение и ушли через хребты в избу.

Этот эпизод запомнил я потому, что утром был большой шум. Сильно трясли нас – студентов, ночевавших недалеко. Мы кое-как отболтались. А новосибирцы утешились тем, что украли столбисты, может даже спортсмены, для дела. Это видно было по тому, что не тронули, молодцы, кино и фотоаппаратуру, что стоила даже тогда очень много тысяч.

В «Искровку» ходили нам известные спортсмены: Шура Губанов, Дуся Власова там тоже постоянно отдыхала.

Столбистская молва передавала время от времени рассказы о подвигах искровцев. Ребята они были лихие. И когда новые Абреки, набрав силу, сунулись и в «Искру», там завязались среди них очень своеобразные отношения. Иногда подерутся, потом помирятся, попьют вместе, могут и снова подраться. Но не слышали мы, чтобы кто-то кого-то из них сильно избил или порезали. Правда, был один трагикомический эпизод промежду абреками с искровцами.

Шел как-то ночью, слегка шатаясь, Мосел между «Саклей» и «Искрой». И слышит из-за дерева такой спокойный вопрос: «Мосел, это ты?» «Я!!»... И больше Мосел ничего не помнит. Очнулся через некоторое время. Никого нет. Только шишка на больной голове. Кто? За что? Не понимая, побрел Мосел в избу.

Только лет через 10 узнали мы от Цыгана кто и за что. Старый Абрек Старчик пришел на Столбы после очередной отсидки. И никаких подвигов пока не планировал. Но шел по лесу и запнулся об коряжку. Встал, матюгнулся. Смотрит, а коряжка очень даже не простая. Из нее такая дубина справная выйдет. Сама в руку ложится.

Весь вечер Старчик почти не пил. Строгал, пилил, на костре обжигал. Даже стеклом зачистил.

Держит в руке и думает...

...У средневековых японцев существовал обычай – назывался «перекресток четырех дорог». Молодой самурай, получив свой первый меч, обязан был идти на ближайший перекресток и зарубить первого встречного – без различия пола и возраста. Так сказать, для испытания тела и духа...